**Дневник.**
Сегодня мир перевернулся с ног на голову. Виталий стоял передо мной, виновато опустив глаза, и произнес то, что перечеркнуло всё:
Алина, мне нужно уйти У меня родился сын. От Ольги. Я Я не знал, прости. Я должен быть с ним, ты же понимаешь.
Слова врезались в грудь, будто нож. Я не сразу осознала их смысл.
Какой сын? Ты мне изменял? спросила я, сжимая кулаки.
Нет! Он резко поднял брови. Это было до тебя. Ему уже три года. Она просто не сказала сразу. Может, из гордости, может, обиделась. А теперь призналась. Говорит, у мальчика проблемы из-за отсутствия отца.
Я забыла, как дышать. Три года Почему она вспомнила об этом только сейчас? Почему это должно разрушить нашу семью?
Отлично. Значит, там у тебя сын, а здесь пустота? Я сжала зубы. Ты хоть понимаешь, что будет с Сашей? Его уже второй отец бросает!
Больше всего болело не за себя за него. Хотелось кричать, бить, но я лишь холодно бросила:
Тогда проваливай. Я тебя не держу.
И ушла. Не хотела больше видеть его. Никого.
Когда-то нас уже предали. Саша был ещё в животе, когда первый муж стал отдаляться перестал спать в одной комнате, отмахивался от вопросов. А когда сыну не исполнилось и года, он заявил, что чувств больше нет, собрал вещи и ушёл.
Самое обидное он сам настаивал на ребёнке.
Род нужно продолжать. Пора уже, твердил он.
Я не понимала, какой такой «род» он хочет оставить, если мы не Романовы. Но согласилась. А потом оказалось, что ему не нужны ни ребёнок, ни ответственность.
Тогда я поклялась: больше никаких иллюзий. Мужчины приходят и уходят, дети остаются.
Поэтому Виталия долго держала на расстоянии. Даже когда стали встречаться, целый год не подпускала его к Саше. Мы гуляли, ходили в кино, ужинали в кафе. Но домой я звала его только тогда, когда сын был у бабушки.
Иногда я не понимала, зачем ему это. Вокруг полно женщин, готовых к семье. А я ничего не требовала.
Но он был настойчив. Дарил цветы, чинил кран, носил тяжёлые сумки. Потом начал передавать Саше сладости. А затем заговорил о семье.
Алина, давай жить вместе. Мы же не подростки, чтобы встречаться украдкой, сказал он однажды.
У меня сын, ответила я.
Ну и что? Он твой значит, и мой тоже.
Я задумалась. Виталий заботился обо мне. Может, и о Саше будет так же? Я уже похоронила мечту о большой семье, но где-то внутри теплилась надежда. И я согласилась.
Сначала всё было прекрасно. Он играл с Сашей в футбол, чинил игрушки, читал сказки с разными голосами. Сын даже начал звать его «папой». В тот момент я чуть не расплакалась от счастья.
Но потом Виталий заговорил о «своих детях».
Может, заведём своего? предложил он.
У меня сжалось внутри.
У нас уже есть Саша. Разве он не твой?
Конечно твой! поправился он. Просто мне хочется понянчиться с малышом.
Я насторожилась. Для мужчин «понянчиться» часто значит раз в неделю подержать на руках. А мне предстояло рожать и воспитывать.
Давай подождём, пока Саше исполнится десять, ответила я.
Он воспринял это как согласие. А я надеялась, что он передумает.
А теперь вот это. Его «родной» сын оказался важнее моего.
Мам, а где папа? спросил Саша перед сном.
Я не знала, что сказать. Это я втянула его в эту историю.
Он уехал. Ненадолго.
Я не смогла сказать правду сразу. Решила объяснять постепенно. Но боль была жуткой. Слёзы, истерики, красные глаза по утрам. Саша не верил, что «папа» не вернётся, говорил, что найдёт его. Я успокаивала его, а ночью сама плакала в подушку.
Прошло полгода. Мы научились жить без Виталия. Саша почти перестал вспоминать его. Я снова улыбалась, хотя шрам внутри не зажил.
А потом он позвонил. Голос виноватый, просил встретиться.
Домой не пущу. Только парк, пока Саша в школе, ответила я.
Мы встретились на аллее, где когда-то гуляли втроём. Лавочки были мокрыми после дождя. Виталий похудел, куртка висела на нём мешком.
Спасибо, что пришла начал он. Я дурак. Всё испортил. Дай второй шанс.
Он опустился на колени, достал кольцо.
Прости. Я осознал, что натворил. Она меня обманула. Ваня не мой сын.
Я отвернулась. Ещё один «не родной». Видимо, Ольга просто искала мужчину, который бы взял на себя заботу.
Я помнила, как мы были счастливы. Как Саша просился к «папиным» родителям в деревню. Часть меня хотела простить.
Но перед глазами встал мой сын в слезах, спрашивающий, почему папа ушёл.
Лично я, может, и простила бы, тихо сказала я. Но у меня есть сын. И я не позволю снова разбить ему сердце.
Но я я всё понял!
Если бы ты был хорошим, перебила я, то помогал бы тому мальчику, виделся бы с ним. И уж точно не забыл бы о Саше.
Я развернулась и ушла. Не оглядываясь. Он прошлое. А я защитила того, кто мне дороже всего.
Надеюсь, если у него появятся свои дети, он научится быть для них настоящим отцом.
