У тебя совсем стыда нет? Я только малыша укачала, а у тебя тут грохот стоит!
Извините. Но сейчас, между прочим, день. Ваш ребёнок ваши личные трудности, равнодушно ответила Инна, стоя на пороге. Что-то ещё?
Она вытерла капли пота со лба. Минуту назад она бежала на дорожке, а теперь перед ней стояла Алиса, выдернув её из тренировки. А через час у Инны должна была начаться важная конференция с начальством.
Тишина в её планы никак не вписывалась.
Ты нам по потолку топаешь! У нас в комнате находиться невозможно! Разве можно устраивать из квартиры спортзал?!
Так же законно, как днём закатывать концерт. Алиса, напоминаю сейчас не ночь. Люди живут, работают. Чего ты хочешь? Чтобы я на цыпочках ходила? Не дождёшься, скрестила руки Инна.
Да ты издеваешься?! Сама же раньше просила не шуметь!
Просила. А помнишь, что ты мне тогда ответила? Инна усмехнулась. Теперь посиди в моей шкуре. Твоя очередь не спать.
Алиса прищурилась, будто вглядываясь в лицо заклятого врага. Затем фыркнула, резко развернулась и зашагала к лестнице. Уголки губ Инны дрогнули.
Она не мстила просто жила. Но осадок был сладок: жизнь сама наказывала тех, кто этого заслуживал.
…
Алиса была её соседкой уже пять лет. Когда Инна только въехала, та была беспечной студенткой, обожающей вечеринки. Родители обеспечивали её всем, и она купалась в последних лучах беззаботной юности.
Гости, громкая музыка, подвывания под гитару всё это гремело сквозь тонкие стены. Алиса училась играть, но успехи были сомнительные, зато нервы соседям она трепала исправно.
Инна же в те годы была её полной противоположностью. В двадцать три она чувствовала себя разбитой старухой.
Мать бросила её в детстве, отец воспитывал один. Но его сразила болезнь, и Инне пришлось взвалить всё на себя. Она перешла на заочное, устроилась на две работы: утром уборщицей в гостиницу, ночью кассиром в круглосуточный магазин.
Единственный перерыв был днём пять часов сна. Без них она бы просто рухнула. Но именно в это время Алиса включала музыку на полную громкость.
Стены были как бумага, и Инна будто сидела в первом ряду кинотеатра. Вот только билетов она не покупала.
Спать под вопли гитары и фальшивые ноты было невозможно. Она перебиралась на кухню, пробовала засыпать в ванной без толку.
В конце концов, Инна спустилась и постучала. Дверь открыла Алиса с кислой миной.
Чего надо? буркнула она так, что Инну тут же охватило желание уйти.
Но она всё же попыталась:
Привет… Извини, что отвлекаю. Может, сделаешь потише? Я с ночной смены, хотя бы пару часов поспать…
Алиса скривилась, будто ей предложили лимон без сахара.
Твои проблемы. У меня тут день. Не нравится съезжай.
Сердце Инны сжалось от обиды. Она чувствовала себя униженной, но возразить не могла формально Алиса была права.
В тот день она не спала. Лежала и плакала под чужий смех. И не только в тот…
Позже коллеги рассказали ей, что можно попробовать бороться.
По закону днём тоже есть нормы шума, сказала одна. Вызови участкового.
И что? фыркнула другая. Ты же знаешь, как у нас работает система. Доказывать бесполезно, а участковому лишь бы отмазаться.
Так что, терпеть? Пока все молчат, такие наглецы и будут делать что хотят!
Инна лишь вздохнула. Она и правда знала, как всё устроено.
Кофе, валерьянка, сон в маршрутке так и жила. Мигрень стала верной спутницей. Инна перестала краситься, в квартире воцарился хаос. У неё не было сил даже на себя.
По ночам её мучили кошмары. Ей снилось, что её увольняют, что отец страдает из-за её слабости. Однажды это почти случилось она проспала, получила штраф и разрыдалась на остановке.
«Всё пройдёт», шептала она себе, но уже не верила.
…
Всё действительно прошло.
Когда отец умер, боль была невыносимой. Но вместе с ней пришла свобода.
Инна доучилась, нашла нормальную работу, затем повышение. Теперь она работала удалённо, спала по восемь часов и не боялась, что не хватит на лекарства.
А Алиса за это время вышла замуж и родила. Теперь из её квартиры доносились не песни, а крики. Младенец орал днём и ночью, вечером сама Алиса с мужем. Их брак явно трещал по швам.
Да что ж такое?! Просто поменяй ему подгузник! Он ведь и твой тоже! визжала Алиса.
А ты чем весь день занималась? На диване валялась?! орал в ответ муж.
Инна в такие моменты просто включала наушники. Ей не нравилось слушать чужие ссоры.
Теперь у неё была спокойная жизнь. Гибкий график, дружный коллектив, совместные киновечера по выходным. Конечно, это было шумно стены-то тонкие. Порой Алиса стучала по батареям или ворчала в стену:
Ну сколько можно?! Как будто стадо слонов над головой!
Пару раз они встречались в лифте. Из цветущей девушки Алиса превратилась в измождённую женщину с тёмными кругами под глазами. Она больше не здоровалась, только фыркала.
Могла бы и потише ржать, как-то процедила она сквозь зубы.
Мы живём в многоэтажке, Алиса, а не в тайге. Я ничего не нарушаю, спокойно ответила Инна.
Та промолчала.
После этого Инна допила чай с черничным вареньем, слушая, как внизу заходится в плаче ребёнок.
Она улыбнулась. Не со зла. Не из жестокости.
Просто потому, что теперь она не на месте Алисы.
Теперь ей не нужно бежать, дрожать от страха и вымаливать у жизни лишний час сна.
И совсем чуть-чуть потому что теперь Алиса её понимает.
